Нежность

21-02-2013 / 15-04-2013

Нежность, то есть клочья сочного мяса, застрявшие в винте мясорубки. Двухметровый винт зависает во мраке, как циклопических размеров космический аппарат из фантастического боевика. Лессировками прописаны мраморные прожилки, скрученные сухожилия и лунный отблеск стали. Нежность, то есть Хиросима.

Невинность, то есть громадная бычья башка. Кожа содрана. В подробностях написаны мышцы и складки жира. Закатившийся в ужасе глаз. Окровавленный рог. И синюшный овал печати мясокомбината во всю бычью щеку. В середине дата – 2012. Невинность, то есть свежак.

В театре плоти кишки переливаются перламутром, багровеет запекающаяся кровь, из распоротой грудины вываливаются комки жира и спутавшиеся в узлы сосуды. Живопись кишит мясом и потрохами. Что же инсценирует это мясное шоу, эти монументальные панно? Мы почетные гости анатомического театра, и сейчас преемник доктора Тульпа любезно посвятит нас в тайны строения тела? Или же, нужно отказаться от буквализма и увидеть в этих композициях с освежеванными тушами и требухой абстракционистскую фактуру? Либо специально для нас художник живописует супный набор, чтобы открыть нам тайны мировой поварской закулисы? Мы постигнем смысл фарша, прежде чем его затушат в выпотрошенных перцах, мы постигнем смысл кролика, прежде чем его запекут в сметане?

Шесть сцен из жизни мяса – ни о том и ни о другом, хотя они разыгрывают перед нами зрелище сочной живописи. Это не натюрморты со снедью, не оммаж Рембрандту по случаю восхищения его холстом с тушей, а также не дань почтения Шардену, увековечившему электрического ската и кролика. Жанр этих работ опосредован поп-артом. Игорь Пестов делает картины, которые не уступают в зрелищности плакатам, постерам и баннерам. Эта живопись выдерживает конкуренцию с медиа-индустрией, причем речь идет не только о соперничестве старинного ремесла художника и современных визуальных технологий. Живописец всегда останется при своем, поскольку машинерия не заменит искусное авторское письмо.

Экспрессивный натурализм художника, взявшего на вооружение медиа-оптику, облечен в формулы экзистенциальных этических аллегорий. Жизнь мяса – иносказание. Весь этот застывший в галактическом мраке ассортимент мясной лавки, по замыслу художника, повествует о войне всех против всех, битве полов, вечной садо-мазо любви-ненависти и прочих злосчастиях человеческой души. В театре плоти инсценируются знаменитые драмы, пережитые героями Ницше, Достоевского, Стриндберга, Некрасова или Захер-Мазоха. Этот перечень – цепь ассоциаций, но не список источников, которыми вдохновлялся художник. Над фаршем есть только небо немой вселенной из «Космической одиссеи»; моральный закон – внутри нас. Живопись Игоря Пестова – и экзистенциальное суждение, и самоочищение, и самопреодоление. Ему нравится сравнивать свои картины с минорным аккордом, напряженным, торжественным и мужественным.

Вегетарианцам просьба не беспокоить.

Станислав Савицкий

Нежность
Mg_0274_%d0%bd%d0%be%d0%b2%d1%8b%d0%b9_%d1%80%d0%b0%d0%b7%d0%bc%d0%b5%d1%80 Mg_0285_%d0%bd%d0%be%d0%b2%d1%8b%d0%b9_%d1%80%d0%b0%d0%b7%d0%bc%d0%b5%d1%80 Mg_0289_%d0%bd%d0%be%d0%b2%d1%8b%d0%b9_%d1%80%d0%b0%d0%b7%d0%bc%d0%b5%d1%80 Mg_0293_%d0%bd%d0%be%d0%b2%d1%8b%d0%b9_%d1%80%d0%b0%d0%b7%d0%bc%d0%b5%d1%80