Раздвоение личности

22-03-2007 / 20-04-2007

Марина Алексеева, по образованию керамистка, окончила Академию им. Мухиной и вращалась в кругу художников, которые в 1970-е годы благодаря идейной незагруженности керамики свободно выдумывали из этого материала целые живые картины. В 1991 году Алексеева стояла у истоков первой в Ленинграде женской художественной группы «Я люблю тебя, жизнь!», которая порадовала публику новейшей мягкой скульптурой - надувным Медным всадником. Это было время свободной и динамичной трансформации окружающей среды. В конце 1990-х Марина Алексеева вместе с мужем, художником-аниматором Борисом Казаковым поселилась в Коломягах, где открыла у себя в доме и в саду некоммерческую галерею «Сельская жизнь» и стала известным автором, работающим в популярном международном тренде «искусство в коробках». (Выставка «Миры в коробках», прослеживающая историю этого направления в ХХ веке, была организована в 1994 году знаменитой лондонской галереей White Cube.)

В небольших ящичках Алексеева собирает образцовые интерьеры общественных зданий и частных жилищ: серии храмов, музеев, евроремонтов, дач – своего рода концентраты окружающей среды. На выставке в галерее Марины Гисич художница представляет среди других объектов специально созданную инсталляцию «Дом», включающую дискотеку на первом этаже, пентхауз, студию художника, квартиру-бомжатник и прочие типовые виды жилья и нежилого фонда. Другой раздел выставки в галерее Гисич посвящен той части творчества Марины Алексеевой, с которой зрители знакомы меньше – это составные живописные композиции в однотонной технике гризайля, применявшейся в классической декоративной живописи для имитации скульптурных рельефов.

Итак, зрители увидят работы, которые вполне можно было бы приписать двум разным художникам – ситуация в современном искусстве отнюдь не исключительная. Прежде всего она возможна потому, что художник в игровой актуальной культуре примеряет роли, и никто не ждет от него приверженности какой-то одной теме или идее, наоборот все ждут перемен. Какие же роли предпочла Марина Алексеева? Прежде всего заглянем в коробочки. Историку искусства они напомнят об «игрушечном» музее Марселя Дюшана, который повторил в миниатюре и собрал в одной коробке все свои основные произведения. Историк культуры вспомнит о церковных реликвариях и о кукольных домах. Буквально каждый из нас сразу подумает о тех «коробках» и «ящиках», которые форматируют его/ее жизнь: хотя бы о городской квартире и о телевизоре. Здесь пересекаются игра, стандартизация (Дюшана могли вдохновить и реликварии, и кукольные дома, и чемоданчики с образцами продукции торговых агентов) и обращенный к каждому «человеческий» размер произведения искусства. Марина Алексеева со временем делает свои сцены в коробочках все более игровыми. У ее интерьеров, если речь идет о жилье, всегда есть хозяин, следы присутствия которого встречаются там и сям. У ее «общественных мест» всегда есть определенный характер, который сразу позволяет отличить Музей революции от Музея космонавтики. Зритель Марины Алексеевой, как доктор Ватсон, сопутствует художнику, то есть Холмсу, который воссоздает эпизод из жизни, подмечая изменения стандартного течения событий. Алексеева привлекает внимание к основному отличию современного понимания стандарта: к желанию представить стандарт нестандартным. В стандарте на первый план выходят детали, которые можно комбинировать, удовлетворяя индивидуальные склонности. В своей банальной гротескности наши желания, как желание смотреть в искусственный камин, искажают функциональный принцип стандартизации, превращая стандарты в фантазмы, а реальность – в игру подобий. Так, обстоятельства места и действия «Магазина “24 часа”»: шкаф-холодильник, распродажа просроченных продуктов, полная упаковок и чеков мусорная корзина и чья-то сумка с едой, кажется, собрались, чтобы рассказать о приключении покупателя-невидимки. Нам ведь хочется, чтобы и это привычное место однажды оказалось сценой странного проишествия. В типовых, узнаваемых интерьерах Марины Алексеевой ждут неожиданные встречи с подсознательными желаниями. Так работают маркетинговые стратегии, и художница открывает следующий уровень: тот, на котором действует неудовлетворимое желание странного и чудесного. Это желание двигало сюрреалистами, которые искали смысла жизни именно в случайных, ломающих стандартные пути столкновениях с природой вещей. Если же посмотреть на картины Марины Алексеевой, то здесь мы тоже сразу воспринимаем двойственность ситуации. Техника гризайля, выдуманная для того, чтобы живопись казалась скульптурой, тут дает возможность картине обернуться случайным собранием изображений, которые бывают образованы черно-белым репродукциям или ксерокопиям. Такими ребусами выглядят старые иллюстрированные газеты или журналы. Художница использует для описания потоков собственного сознания слово «файлы». Файлы живописи открывают изображения из достаточно отдаленных друг от друга слоев опыта. «Портреты» растений, часто или не очень встречающихся в быту, сополагаются с изображениями животных, рыб, предметов, орнаментов, музейных картин, кинокадров. Художница придает своей живописной фактуре одновременно гладкость и вязкость: наш взгляд проскальзывает по поверхности сюжета, но может и «закопаться» в какой-то лиственной среде, в густоте складок или в слоях серо-белого красочного масла, формирующего субстанцию любого образа. Важный сюжет здесь, как и в ящичках – «проходка» взглядом и мысленно через детали представления.

Общий смысл, может быть, останется тайной за кадром, но мы запомним само путешествие-приключение, в процессе которого наше сознание и чувства пристально освоили пентхауз, девичью спальню или складчатое тело рыбы, столь отличное от складчатого тоже, но совершенно по-другому, тела гиацинта. В случае Марины Алексеевой сознание автора картин и объектов раздваивается или умножается, чтобы принять в себя и представить множество образов. Личность художника – здесь личность коллекционера образов, который «проживает» каждое свое новое приобретение. И это очень распространенный случай в актуальном искусстве рубежа ХХ – XXI веков, когда многие художники решили быть коллекционерами образов и предметов, потому что именно эта роль позволяет благодаря переносу в искусство сохранять непрочный материал нашей жизни во всем сюрреальном разнообразии ее неизбежных стандартов.

Екатерина Андреева Ведущий сотрудник Отдела новейших течений Государственного Русского музея

Раздвоение личности