Изнутри - снаружи

09-09-2009 / 30-10-2009

Под прострелянной пилоткой
Кто-то тепленький живет
Павел Пеперштейн

Там, - сказал Кот, махнув правой лапой, - живет Шляпник, а там, - он махнул другой лапой, - живет Мартовский Заяц. Можешь пойти к любому из них - они оба чокнутые. (...) мы тут все сумасшедшие - и я, и ты.
Льюис Кэрролл

Своей выставкой "ИЗНУТРИ СНАРУЖИ" известный семейно/творческий союз Марины Алексеевой и Бориса Казакова определяет модель мира - "дома, в котором мы живем". Старая "мебиусовская" модель советского киника Олега Григорьева "в клетке, как на ветке" ушла в прошлое. А мы существуем в мире искусства, в котором в дуальной оппозиции "внешнее-внутреннее", первое настолько стало доминировать над вторым, что само превратилось в нейтральную, безынтересную поверхность. Произведения, создаваемые исключительно для демонстрации; общение посредством внешней оболочки - "персоны"; политика "потемкинских деревень" и т.д. - все это продолжает работать, но совсем не интригует. Этой фасадной империи противопоставляется мир, напоминающий катакомбы ранних христиан, партизанские схроны, детские "секреты", вертепы и витрины магазинов игрушек. Внешне объекты Марины, открывающие экспозицию, восходят к театральным макетам сценических коробок и кукольным домикам, появившимся в Европе в ХVI в. (старейшим из сохранившихся считается домик Петронеллы Ортман из Королевского музея Амстердама - города, где традиционно не занавешиваются окна). Марина - хозяйка знаменитой галереи "Сельская жизнь", помещающейся в старинном дачном доме в Коломягах, начала создавать свои "интерьеры" в конце 1990-х, когда в общинно-коммунальной стране все стали обзаводиться частным жильем. Десятки интерьерных коробок художницы - храмы различных конфессий, разнообразные общественные и приватные пространства - это укромные феодальные хозяйства по производству новых смыслов, мир потерявший тоталитарную доминанту после перестроечной "шизореволюции". Обитатели этих интерьеров куда-то отлучились, оставив свои дома под нашим наблюдением и умилением. Хотя, может быть, это пространства сна, где не ступала нога человека. Или это "мир иной" мистика Сведенборга, где ангелы - те же почтальоны, булочники и каменщики, что и в земной жизни.

Со временем, подобно домам американского фантаста К. Саймака, за окнами которых открываются чужие вселенные, домики Алексеевой стали обладать "двойным дном" - в них появились двигающиеся изображения, комментирующие интерьер, созданные Борисом - художником и кинорежиссером. На этот раз мы видим 7 интерьеров с динамичными перспективами: галерея с оживающими картинами; купе поезда, с проносящимися за окнами пейзажами; заводской цех с работающим станком, а так же Овальный кабинет Белого дома, музей, тюрьма, дача. Теперь для них Марина сама создала звук и видеоизображение.

Зал с экспозицией Бориса - это сотни помещенных в рамы картинок "9х9" - съемочного материала его нового фильма "РЫБА". Казаков, известный своей невероятной медитативной усидчивостью, создавал фильмы, где от руки разрисовывал каждый кадр кинопленки ("Колы" 1999). Главным мотивом режиссера-рисовальщика является бодрое пантеистическое перетекание материи - трансформация одного образа в другой ("Собака" 2001). Последний фильм потребовал создания вручную более 3000 изображений.

Экспозицию творческого дуэта объединяет сущностный для выставки объект - обобщенный образ дома с пятью окнами и дверью. В каждом окне - закрылись-открылись занавески, кипит или ползет своя жизнь... Эта инсталляция превращается в аллегорию одной из центральных (от Вельфлина до Кастанеды) и актуальных поныне проблем гуманитарии прошлого столетия - видения. В обыденном скрывается нечто невероятное, взгляды на внешне нейтральные вещи оказываются абсолютно несовместимыми - все зависит от точки зрения и опыта наблюдателя.

Однажды Олег Котельников вслед за Чуковским, у которого "свинки замяукали, кошечки захрюкали", разделил художников на говорящих "мяу" и "хрю" (надо заметить, что в СПб еще есть искусство, в котором молчат и сопят неоклассические герои, или скрежещут машины). Искусство Марины и Бориса, очевидно относится к "мяу". И это "мяу" Чеширского Кота, свирепая улыбка которого сулит еще много хорошего.

Андрей Хлобыстин

Изнутри - снаружи
Img_7663 Img_7650 Img_7654 Img_7656